Экономические реликты – сколько лет осталось народным промыслам?

 
Москва, 31.10.14 - 10:47
Предприятия могут не пережить снижения налоговых льгот

Предприятия могут не пережить снижения налоговых льгот

Положение народных промыслов на современном рынке делает их, своего рода, экономическими реликтами – многие так и не смогли найти нишу, а те, кому повезло, по разным причинам, становятся все менее рентабельными. С 2015 года ситуация, вероятнее всего, будет еще хуже.

«У нас закончился налоговый мораторий и ставка страхового взноса с 2013 года увеличилась на 7% и со следующего года она станет еще выше на 3%», - рассказала ФБА «Экономика сегодня» Елена Краюшкина, директор компании «Хохломская роспись». «Такое нам не потянуть. Бьемся, чтобы промыслы включили в льготную категорию – как Сколково, например. Пока не получается», - комментирует она.

Что касается дотаций от государства, то здесь все не так однозначно «Получение дотаций от государства зависит от доли ручного труда. Если производитель начинает механизировать работу, они перестают существовать как народный промысел и уже не могут рассчитывать на те деньги от государства, которые позволяют хоть как-то оставаться на плаву», - комментирует ФБА «Экономика сегодня» Наталья Шошина, ведущий  специалист отдела выставочной и рекламной деятельности Ассоциации «Народные художественные промыслы России». Таким образом, даже те промыслы, которые потенциально могли бы автоматизировать часть процесса, при сохранении технологии, вынуждены играть по старым правилам из опасений потери статуса и денег,  ради неочевидной экономической выгоды.

Расплата за законопослушность

Руководители предприятий народных промыслов отмечают, что их изделия оказываются неконкурентоспособными по сравнению с аналогами, которые предлагают поставщики из-за рубежа или местные компании, использующие меньшую долю ручного труда. Конечная стоимость изделий народного промысла складывается в значительной степени из налоговой составляющей и платы за материалы. «У нас применяются материалы, пригодные для контакта с пищевыми продуктами, с жидкостями, которые безопасны для детей, та же матрешка сертифицирована как игрушка и не страшно, если попадет в рот. Это очень серьезные затраты и с точки зрения материалов и с точки зрения контроля за качеством», - рассказывает Елена Краюшкина. При этом зарплата мастеров остается крайне низкой. Даже высококвалифицированные специалисты получают не более 15-17 тысяч в удачные месяцы.

«У нас было больше направлений, но сейчас осталось только два: дымковская игрушка и плетение из лозы и бересты», - рассказала ФБА «Экономика сегодня» директор центра народных промыслов и ремесел «Вятка» Надежда Копосова. – «В самом начале были мастера по сосновому корню, но работа была слишком дорогая, и остались только те, кто сам что-то делает и сдает в наши магазины. Еще мы делали изделия из ржаной соломки. Заготовка соломки очень дорогая. Задешево, из травы, как делает Индонезия и Китай мы не можем, у нас изделия интересные, мы дорожим своими технологиями. В результате мастера остались, но уже не в промышленном масштабе. Мы перечисляем все необходимые налоги, и получается что эта сумма заметно выше, чем пошлина, которую платят экспортеры. Финансовая составляющая там гораздо выгоднее, чем у нас», - объясняет она.

Попытки прорваться

Предприятию «Северная чернь» повезло больше других. По сути, они не привязаны к какому-то конкретному материалу, могут использовать разные металлы, у них нет жесткой ориентации на традиционные художественные мотивы – главное сохранить технологию. Как рассказал ФБА «Экономика сегодня» Андрей Канюков, директор по маркетингу «Северная чернь», основой ассортимента у них, как и десятилетия назад, остается столовое серебро, но линейки продукции и художественное исполнение очень широки – сегодня в этой технике можно сделать гораздо больше, чем раньше. «Кроме столового серебра ассортимент широкий, большая коллекция ювелирных украшений, развита группа ассортимента религиозного назначения, иконы, например, предметы интерьера и конечно сувениры. Мы выполняем индивидуальные заказы, на фамильное столовое серебро, например. Заказы от бизнеса и государства» - комментирует он. Несмотря на очевидную стабильность, обороты предприятия за последние 10 лет заметно уменьшились.

Все предприятия, которым удается оставаться на рынке, стараются максимально разнообразить ассортимент, но спрос часто сдерживается за счет исходной высокой стоимости ручного труда.

«Детские сады стали закупать дымковскую игрушку. Плетеные материалы имеют ассортиментную группу, лоза и береста ни чем не покрывается, они экологичны и функциональны, удобны для использования в магазинах и офисах. Здесь мы очень хорошо вписались в рынок. На эту позицию клиентов стало больше, чем два года назад. В это сложное время даже просто оставаться на том же уровне продаж – это большой подарок», - рассказывает Надежда Копосова.

«Если бы имелось только одно направление, предприятие бы не выжило, - комментирует Елена Краюшкина. – «Мебельное направление всегда нас очень поддерживало. Столы, стульчики, шкафчики, игровая мебель, кроватки. Это производство вытягивало сувенирную группу. Но пришли в действие законы, которые контролируют закупку на основе электронных торгов. На торги выходит китайская мебель и гаражная сборка. Если мы выходим на аукцион со своей ценой, гаражная сборка вполовину дешевле. Мы не можем выиграть этот аукцион. Наши стульчики из массива с ручной росписью стоят 600-700 рублей. Но гнутая фанера стоит всего 400, и мы тут ничего не можем поделать. Это неудобно всем. Мы теряем покупателя, детские сады вынуждены закупать не то, что им хочется, дети оказываются в окружении стандартной безликой мебели».

В последние годы становится все больше заказов на корпоративные подарки, мебель вип-уровня и упаковку, но такие доходы нестабильны и производители не могут чувствовать себя защищенными даже в этом сегменте. «Аэрофлот к 90-летию накромсали хохломские рисунки, поместили на фюзеляж. Мы предложили подарить им доработанный вариант к юбилею, сделать работу бесплатно, но нам даже не ответили», - сетует Елена Краюшкина.

Бренды доедают пираты

Доля оригинальной хохломской росписи, по данным Елены Краюшкиной, на рынке составляет 10-15%. Все остальное – подделки. В других народных промыслах ситуация аналогичная. «Потенциал у нас еще большой, и мы могли бы выпускать больше и работать стабильнее. Магазины ищут контарфактную продукцию, потому что на ней можно сделать 200-300% прибыли, а при работе с предприятием напрямую такой выгоды уже не будет», - комментирует Надежда Копосова.

При этом предприятия, со своей стороны, как правило, имеют на руках необходимую патентную документацию. Тем не менее, даже горы патентов в правовом поле оказываются всего лишь бесполезной бумагой. По словам Елены Краюшкиной, «Хохломская роспись» не смогла выиграть ни одного суда, имея на руках более 400 патентов на различные виды изделий, которые охватывают 1800 образцов. «Кто-то еще в 80-е годы прозорливо оформил все необходимые патенты на промышленные образцы, договоры авторских прав, технология изготовления, места бытования промыслов, товарные знаки. Мы полагали, что защитили себя и достояние России в полном объеме. В это вкладываются серьезные средства каждый год, потому что мы понимаем, что это необходимо. Но законодательство не работает в нашу сторону. Интеллектуальный потенциал принадлежит предприятию, а не конкретным физическим лицам. Таможенное законодательство направлено на защиту авторского права, у нас промышленная интеллектуальная собственность, которую защитить невозможно. У нас было несколько судов, обращений таможенных служб. Мы не смогли выиграть ни одного», - рассказывает она. Логика процесса в таких случаях следующая. Таможня не защищает патентное право, только авторское. Они передают дела в ГУВД, которое возбуждает дела по административной ответственности. Для уголовной ответственности там очень высокий порог по стоимости, а по административным статьям не находится доказательств, потому что таможня уже пропустила товар и к тому времени, когда надо предъявлять в суде конкретные изделия, их уже не найти, они проданы. Получается, что у таможни нет полномочий, чтобы изъять образцы, а у ГУВД нет средств, чтобы их изъять в процессе расследования.

В России тоже много подпольных производств. В частности, это Измайловкий эрмитаж и развалы. Там большой наличный оборот Очень трудно найти производителя, потому что товары не маркируются. Нет документов, которые доказали бы нарушение. У силовых структур нет документов, опираясь на которые они могли бы возбудить дело, а без возбуждения дела нельзя изъять продукцию. Получается замкнутый круг. «Мы добиваемся того, чтобы торговые точки проверяли, изымали контрафакт. Если бы все играли по-честному, мы бы так не жили и молодежь к нам бы шла», - уверена Надежда Копосова.

Впрочем, нельзя сказать, что работа по защите авторского права совсем уж бесполезна. В некоторых случаях правообладателям удается доказать, что они не несут ответственности за плохое качество контрафактных изделий. «Была такая ситуация, что иностранцы купили изделие в Москве на улице, налили горячую жидкость, и дно все вспучилось. Позвонили нам, мы объяснили, что это не наша работа, что они купили контрафакт. В ответ на что мы услышали недоумение иностранцев о том, как может государство и в том числе полиция, допустить продажу таких вещей на улице. Я ничего не смогла объяснить, но нам удалось доказать, что изделие не наше».

Сколько лет осталось?

Во всей России в настоящее время осталось 200 с небольшим предприятий, которые занимаются народными промыслами. Как отмечают руководители, средний возраст мастеров составляет 45-50 лет. «У нас работает около 900 человек, но ежегодно количество мастеров уменьшается. Молодые кадры стремятся уехать в большие города. Те, кто остается, приходят к нам и понимают, что это адский труд. Модернизировать процесс нельзя, иначе уйдет само понятие хохломы. Чтобы всему научиться нужно 3-5 лет и пока человек учится, продуктивность его очень невелика. А значит и зарплата очень маленькая», - комментирует Елена Краюшкина.

«У нас ручной труд, большими зарплатами мы никого порадовать не можем. Молодежь к нам не идет. С другой стороны, молодежь сами в интернете ми в магазинах пытаются продать свои продукты. Им не приходится работать по образцу, больше простор для фантазии, но то, что они делают – это уже не народный промысел. Они используют народные мотивы, но традиция теряется, технология теряется, становится ниже качество», - объясняет Надежда Копосова.

Молодежи нет, следовательно, после того, как они уйдут на пенсию, работать станет просто некому. В существующей ситуации надежда на то, что хотя бы некоторые из когда-то всемирно известных предприятий смогут прорваться в следующий век – очень призрачная.

Нина Вострова

фото: wikipedia.org


Загрузка...
Загрузка...
Загрузка...
Новости партнёров

ФБА «Экономика сегодня»
Зарегистрировано в Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций.
Свидетельство о регистрации ИА № ФС 77 - 65410 от 18.04.2016.

Правило использования материалов
Настоящий ресурс может содержать материалы 18+


Информационные тексты, опубликованные на сайте rueconomics.ru могут быть воспроизведены в любых СМИ, на сайтах сети Интернет или на любых иных носителях без существенных
ограничений по объему и срокам публикации. Цитирование (републикация) фото-, видео- и графических материалов с сайта rueconomy.ru требует письменного разрешения редакции
"Экономика сегодня". При любом цитировании материалов на сайтах сети Интернет активная ссылка не закрытая от индексации на "Экономика сегодня" обязательна.


Партнер Рамблера
Рейтинг@Mail.ru
Курсы валют ЦБ РФ
Дата:00:0000:00
Курс доллара0.000.00
Курс евро0.000.00
Курс фунта0.000.00
Курс бел. рубля0.000.00
Курс тенге0.000.00
Курс юаня0.000.00
Курс гривны0.000.00
Курс франка0.000.00
Курс йены0.000.00
Курсы валют на межбанковском рынке
ПокупкаПродажа
USD/RUB0.000.00
EUR/RUB0.000.00
Данные на

Наверх